Kostya

О тяготах родительства

У Лукьяна случился полный диссонанс с между кратковременной и долгосрочной памятью. Он помнит что давали на обед, какие истории есть в книжке, папу помнит, вернувшегося с работы. Но совсем не запоминает, что только минуту назад сам попросил. Хотя, может, это его персональный способ выражать сыновью любовь, накопленную за день, а именно, довести отца до белого каления. Это же так мило!
- Яичко хочу, яичко хочу, яичко хочу.
- Хорошо. Вот ставлю воду на плиту. Через четыре минуты будет.
- Виноград хочу. Дай виноград.
- Не спеши хватать. И тебя и виноград надо отмыть.
Плещемся в воде. Виноград чист и отсортирован.
- Не хочу. Дай сосиську. Сосиську хочу.
- Парень, вон твоё яйцо почти готово.
- Не хочу. Хочу сосиську.

Берем книгу в постель. Лукьян просверлил взглядом обложку и по картинке нашел в память все сказки методом индексного поиска.
- Про короля хочу. Как он корону потерял.
- Хорошо, давай найдём. Ага вот она. Итак «Королевская считалка»...
- Про медведя прочитай.
- Ты же про короля просил.
- Не хочу про короля. Про мишку хочу.
Начинаю читать вслупление, а ребенок уже требует «Лыцаля», затем про машину, про телегу и гуся. И так до тех пор, покя я не рявкну децибел на пятнадцать. Долговременную память отшибает и можно в ребёнка записывать полный текст сказки вместо хэш тага.

По этой самой причине Лина готова освобождать меня от обязанности выгуливать Собакевича и в дождь и в пургу и с мокрой головой. У Лины недобор децибелов.
Kostya

Вечернее

Мой самый любимый способ укладывать детей – заснуть первым. Работает отлично и освежает перед ночными брожениями к холодильнику. Вчера почитали с Лукьяном картинки паровозиков. Оценили размер ковшей у погрузчиков и перебрали все виды наземного транспорта в книжке. Затем я дал команду на отбой и рванул первым. Никакой форы. Такая технология.
В это время Соня с Настей обнаружили пропажу всех родителей. Когда девушки восемнадцатый раз слушают тридцать шестую серию сорок второй книги про Алису Селезнёву их можно брать голыми руками, запихивать в печку, продавать в рабство, оставлять без сладкого. Но, как только садятся батарейки, дети просыпаются от грёз и включают боялку и хотелку с удвоенной силой.
И вот, ответственный момент, я уже на пути к грёзам, на голову впереди Лукьяна, а девочки прямиком оттуда. И мы встречаемся на девятом перроне.
Честно говоря, вопрос почти помню. Что-то стандартное – «А где мама?». Это легко понять. Детям нужно разнообразие. После трёх часов Алисы надо бы разбавить Волшебником Изумрудного Города и порцией поцелуев. А безответственная мама свалила в спорт зал в самый ответственный момент. Значит папе отдуваться.
Но папа – парень не промах. Он уже наполовину бабочка, которой снится, что она - отец трёх детей. Разум угас, тактовая частота процессора упала до уровня калькулятора, перед глазами запустили кино. Не помню, что дальше.
Позже Соня жаловалась маме, что их все бросили. Не сказали, куда попрятались. Папа бормочет что-то про поля и лошадей. Ничего не понятно.
Они ещё маленькие. Не просекают фишки. Тут, фигурально выражаясь, оголённый мозг с прямым доступом к ядру. Вытворяй, что хочешь, минуя firewall и антивирус. Можно было узнать все явки и пароли к банковским карточкам, запрограммировать отца на поход в суши бар, стереть все грехи.
Kostya

Потеряшки

У членов нашей семьи абсолютно разное взаимоотношения с потерянными предметами. Мы представляем пять стихий потери и нахождения сущностей. Если добавить собаку, то получится почти радуга с полным покрытием спектра.

Итак, начнём по старшинству с самого маленького.

Лукьян, три года.
Никогда ничего не ищет сам, но по количеству вещей, которые нужно найти – он рекордсмен в нашей семье. Парень знает наперечёт все свои машинки (пол сотни), зовёт по именам вагончики и паровозики (и того больше) и, вообще, знает в лицо все детальки Лего (килограмм тридцать будет). Если Лукьяну что-то нужно, он точно знает - что это, какого цвета, сколько пупырышков и что отломано. Но искать – не барское дело. Пусть родители выражают свою любовь и заботу, ползая под диваном или роясь в горе деталек.
- Пап, найди фары. Нет, не эти. Зелёные. Нет, прозрачные. А еще одну? Мне две нужно. Пап, а давай к фарам машину приделаем? Нужны колёса. Нет, не такие... И не эти. Больше. С осью... Нет, другие.. И дверь.
Причём сын принципиален. Если, засыпая, Лукьян вообразит, что если поиграть с паровозиком в постели, то он приснится, тогда лучше отбросить сомнения, вставить спички в глаза и перевернуть весь дом в поисках желанной игрушки. Иначе, ночные бдения до утренней звезды обеспечены.

Настя.
Никогда ничего не ищет и, соответственно, не теряет. Обратное тоже верно.
Если из поля видимости пропала очень нужная вещица, то она тут же становится ненужной. Нужные сами найдутся. Просто надо достаточно долго качаться на кольцах или испечь пирог. И то и другое действует удивительно эффективно. Попробуйте. Я не помню за последний год, чтобы Настя что-то искала. Если мы и разыскиваем для Насти, то это что-то нужно в первую очередь нам самим, чтобы, например, не отправлять ребёнка в школу без шапки.
Другой побочный эффект такого отношения к жизни: если Насте на глаза появляется условно потерянная вещь, которая когда-то была нужна, но пирогов никто не заказывал, а кольца надоели, и, вдруг вещь нашлась, то Настя бросается на неё коршуном. Коли это мяч, на котором сидит сестра, то его нужно поскорее завоевать. Если наклейки в руках брата, то Настя даже не утруждает себя соблюдением приличий - сказать культурное «Дай мне». Хватает без предупреждения.

Соня теряет вещи ежедневно. Но нам, зубрам домашнего сыска, справиться с пропажей крайне легко. Достаточно спросить дочь, где она уже искала, пойти туда и взять потерянный предмет с самого видного места. Дело в том, что Соня считает мир ужасно несправедливым к ней одной. Дочь -своеобразный пуп несчастий, экстремум на графике несправедливости. Если что-то произошло в её мироздании, то это обязательно направлено против Сони, и даже рыпаться не стоит. Вещь запрятана тщательно, со знанием волшебных приёмов школы Хагвардс (обязательно из категории чёрной магии). И только папа может восстать против злых чар. Он знает шаманские пляски на бубне, квадратно-гнездовой способ индексного поиска и алгоритмы многопроходного дешифрования. Короче – видит очевидное.
К сожалению папа оказывается ещё и виноват в бессовестном унижении Сониного достоинства методом мгновенного обнаружения пропажи. Нет, чтобы помучился, поискал с часок, а он раз – и нашел.

Лина - носитель гена белки. Теряет только то, что прячет. Спрятав, забывает напрочь - где. И такому подходу действительно сложно противостоять, поскольку места для укрытия предметов выбираются совершенно непредсказуемо. Находятся потеряшки только в том случае, если Лина случайно решает положить в то же место второй предмет. Так недавно обнаружилась брошка с камушком, числившаяся в бегах.
Иногда алгоритм белки включается в ходе генеральной уборки. Тогда приходит желание спрятать некоторые нужные сущности с глаз долой, а это тоже «прятки». Таким образом я лишился вантуза. Он же большой и некрасивый, хоть и в цветочек. Скрылся в неизвестном направлении. Еле нашли.

Сам я поклонник идеи постоянного самоосознания. Как в китайской байке про старушку, которая утёрла нос знатному мастеру Дзен, спросив, где он оставил зонт – справа от сандалей или слева. По уму, я должен запоминать куда что положил, когда последний раз держал в руках, кому отдал.

В теории – так, а на практике события выпадают из лога, появляются фантомные воспоминания, а может и вещи сами перемещаются, кто же их знает.
Но, пока память подводит не так часто, держу статус справочного агенства. Что не удаётся вспомнить – нахожу квадратно-гдездовым. Это, когда пространство делится на сектора и проверятеся кусок за куском. Сначала беглый проход по всем квадратам, потом с пристрастием, затем – с дактелоскопией , спектрограммами и раскруткой ДНК.

Но тут случился казус.
Есть такая штука – токен. Размером с флешку. Экранчик с циферками. Используется для входа в корпоративные сети. Так вот я его потерял в первый же вечер, как принёс с работы домой.
Причём, мистическим образом.
Помню, как выложил из сумки, как положил на ноутбук, как взял всю пачку нести наверх, а дальше – белый шум. Ноутбук, мышку, наушники донёс, а токена нету.
Штука копеечная, но идёт по почте долго. Если бы не маленький бунт против начальства, который я устроил на работе, то пошёл бы и, не задумываясь, попросил замену. А лучше – две, на всякий случай. А тут - засада. В систему входить надо, а ключа нету.
Хорошо, что это ключ для сторонней системы, а не для основной. Иначе накрылась бы моя работа из дома. Но не в этом суть. Главное - понимать, насколько болезненна потеря.

Итак, я приступил к поиску.
Первый метод в моём арсенале называется «беглый осмотр». Беглый, поскольку делается бегом. Ничего.
Опрос населения результатов тоже не дал. За исключением того, что Лукьян всегда сознаётся во всех смертных грехах. Главное вопрос правильно поставить.
Переходим к методу вероятностного распределения. То есть осматриваем тщательно все места, куда предмет мог попасть, упасть, завалиться, прикарманиться.
Ничего.
Восстановление лога событий – ничего.
Квадратно-гнездовой метод – ничего.
Повтор трёх последних методов, но с пристрастием.
Вопль отчаяния. Иногда помогает, но в этот раз – ничего.
Взял второй токен и использовал метод Тома Сойера - «брат найди брата» . Ничего. Только пыль выгреб из под стиральной машины.
Транссерфинг – Ничего.
Вышел в астрал, побродил по дому. Плюнул проклятие в шкаф. Нет отклика.
Визуализация -прекрасно. Даже пупырышки почувствовал на токене. Запах. Вес. Но самого токена нету.
Встроил токен в сон. Я такой вишу в космосе. Весь в оранжевом. Лысый. В позе лотоса. Вокруг летают клавиатуры, степлеры и злополучный токен. Я левитирую Его на ладонь и перед глазами пролетает вся история артефакта в формате MP4. От зачатия на китайском заводе до потери. Видение дало несколько многообещающих наводок. На поверку - ничего.
Мольба богу Ваниту, медитация, обещание богатой награды нашедшему, обещание жестокой кары тем, кто не помогает искать. Ничего.

Тут я замечаю, что Лукьян как-то хитро глядит на меня. Прячусь за угол и вижу: «О ужас!» Он отправляет детальку от Лего в трубу пылесоса. В Америке дома строят со встроенной системой пылесбора. По всему дому – трубы. В подвале - меганасос.
- Бинго! – кричу благим матом и бросаюсь в подвал.
Быстрый распил воздуховода, и на свет божий появляется около сорока различных предметов. Токена среди них нет. Хорошо ещё, что труба оказалась не замурованной в стену.

Неделя ежевечерних поисков измотала до потери сна. Я уже решился идти с повинной, каяться и сдавать позиции. Но тут настал День Святого Валентина. Как не сделать подарок своей второй половине? Вот Лина его и сделала – наткнулась на токен, который мирно лежал под ковром, куда его запихал робот пылесос. И ведь не сказал никому. Как жаловаться, что на черный ковёр наехал, сразу реченька льётся, а как хозяина спасать от позора, так уселся на зарядку и моргает. Токен, понимаешь, его разбери, шмокен.
Kostya

Отцовство проклюнулось

Да простят меня феминистки за то, что я их забаню под этим постом.
Вот что приключилось в нашей семье.
Сложно игнорировать тот факт, что в генетический код женщины на уровне BIOS зашито материнство. Бывают и сбои, но в общей массе, забота о потомстве имеет наивысший приоритет среди всех остальных потребностей организма.
У мужской половины населения – отцовская самоидентификация необязательна, как сатори или как желание поучавствовать в выборах президента. По моим личным наблюдениям, среди мужиков с детьми, процент тех, которые осознали себя отцами хотя бы раз в жизни, намного меньше, чем тех, кто хотя бы раз страстно возжелал с высоты пописать по отношению к общему количестку обладателей пениса.
Очень часто отцы являются таковыми исключительно с формальной точки зрения. То есть - по законам общества, по канонам религии или по неосторожности. Настоящие отцовские чувства не посещают их ни тогда, когда им вручают ревущий кулёк, ни на свадьбе дочери или сына.
Лукьян испытал вспышку отцовской лихорадки в три года. До сего момента у него в голове были только паровозики, тачки и самолёты. Просыпался с мыслью о новом маршруте железной дороги, а засыпал с вагонами под подушкой. Сёстры давно уже выросли из кукольного возраста и довольные родители облегчённо избавились от барби-залежей и пупсо-склада в подвале. Из наследства остались конструкторы и колёсный транспорт.
А тут Лукьян оказался в гостях, окружённый дамами не избалованными вниманием со стороны мужского пола. Веселись – не хочу. Но инстинкт отцовства подкрался и напал из засады. Парень выбрал пупса побольше размером, коляску понадёжнее. Запихал одно в другое и пустился наутёк от дам. У них, у дам, материнские замашки прут с пелёнок. Видеть драгоценное чадо, опасно влетающее в виражи, да в руках непроверенного на детекторе лжи индивида – это – «нож в сердце, конфета врагу».
Дальше началась борьба добра с добром. Лукьян оказался сильнее и спас драгоценного пупса от посягательств конкуренток.
Покормив из бутылочки и демонстративно прокатив ещё несколько кругов по дому, чтобы все узнали, кто тут самый заботливый, уселся смотреть мультики. По ходу дела покачивал коляску. Ни дать ни взять – папашка выходного дня. Не хватает только банки пива.
Кстати, на мой взгляд, детские коляски отличаются от взрослых только размером и количеством подстаканников. Даже цена похожа. На взрослых колясках должно быть как минимум два подстаканника: для бутылочки с соской и для пива. На детских вариантах последнюю деталь упускают.
Kostya

Дружба дружбой, а сказки врозь.

Глаза слипаются, голова кричит «Хочу на мягкое и забудте про меня». Но говорилка ещё в сторою, хоть и сводит зевотой. Вместо чтения книжки предлагаю Лукьяну придумать сказку про него - любимого.
Чтобы сюжет был, и экшен, предлагаю пригласить в действующие лица лучшего друга – Аврамчика.
- Нет не Аврамчика.
Ну ладно, наверное игрушки не поделили. Неприятный осадок, вендетта или ещё чего.
- Тогда Ханну? - она поменьше возрастом, на игрушки не покушалась.
- Нет не Ханну.
- Соню или Настю? – по ужасу в глазах понимаю, что сёстры в личной сказке это муветон. Они и днём надоели.
- Катю? – на вскидку называю абстрактное имя.
- Да, Катю.
Так и не удалось втянуть реальных персонажей в историю. Сын всячески оберегает сказку от посягательств.
Kostya

Враг не пройдёт.

Как я уже плакался, Соня не оставляет попыток устроить из нашего дома Ноев Ковчег. Родители бдят в четыре глаза и уха. Любая попытка даже заговорить о ещё одной животинке встречает дружный отпор. Дочь не сдаётся. Если бы она с таким же рвением продавала снег, то мы бы уже жили во дворце на берегу Средиземного моря, попивали пиноколаду и посмеивались над глупыми канадцами, которые скупают бывший в употреблении снег, зимой, вагонами, регулярно, без скидок, с самовывозом.

Раз прямые уговоры не пробивают брешь, Соня обрабатывает родительский мозг на подсознательном уровне. Например, вернувшись с подружкиного дня рождения, демонстративно впадает в депрессию.
- Чего такая хмурая?
- Там была девочка, я с ней танцевала. Она живёт на ферме. На настоящей. И у неё две лошади.
«Капакан!!! Ловушка!! Спасайся!! Управление на себя!!» - кричит папин автопилот. Видели мультик Inside Out? Вот да, такой же тощий и истеричный синий автопилот есть и у меня.
- Наверное родители у этой девочки вкалывают с утра до позднего вечера. И книжки по вечерам не читают своим детишкам. А?
- Но лошади!!! – перечёркивает жирным крестом всю свою неудавшуюся безлошадную жизнь Соня.
Я пускаюсь в долгие объяснения и экскурс в историю о том, где мы жили до этого (в смысле, полный ноль животных, а рыбки – не считаются), и где мы сейчас (полный дом шерсти). И что это тоже не плохо.

Соня грустила, а про рыбок запомнила. Но об этом потом.

Далее дочь воздействует на родительскую гордость.
- Пап, я придумала, кем хочу быть.
- Интересно-интересно!
Каждый родитель млеет и размягчается, если чадо проявляет признаки самоопределения, да ещё с перспективой приличного дохода уж если не в семейную казну, то с шеи долой.
- Я буду или биологом или тем, кто животных лечит.
- Тебе же программировать нравится.
- А можно и то и другое?
- Да запросто. Программирование никогда не помешает. Вон, генетики, такие сложные проекты делают...

Под игидой профориентации в биологи Соня развернула активную деятельность в школе. Написала петицию, провела агитацию среди электората, собрала подписи. Результат выдала учительнице в виде развёрнутой презентации. Вот тут-то и всплыла рыбка, которая «не считается».

План такой: Соня организовывает «живой уголок» (привет из пионерского детства). В качестве proof of concept выступает рыбка в количестве – одна штука, самой неприхотливой породы. Как главный животновод, зачинщик и финансовый спонсор (за десять долларов соскребла снег перед домом), Соня получает право забрать животное на время каникул. Шах, ещё шах и в дамки.
Но этот коварный план я узнал тысяча сто пятьдесят вопросов спустя. Мой автопилот прозевал важный сиглан и мы опять пролетели важный поворот.

Соня мухой нашла желающих избавиться от рыбки, аквариума, камней, корма и всех забот связанных с похоронами домашнего питомца за символическую цену. Выклянчила у родителей срочную доставку и добила пытками на тему «сколько это половина галлона?», «чем можно заменить тетрациклин?», «как сделать кормушку из часов?»

К слову. Это ведь правда удивительно, что если кто-то очень хочет избавиться от условной черепашки или паука и готов даже заплатить новым хозяевам за заботы, то в ответ тишина? Новые хозяева не спешат откликнуться. Но если назначить чисто символическую цену, которая даже не окупает стоимость подстилки в комплекте из десяти предметов, то очередь выстраивается – утаёт рука отвечать. Чудно!

В результате тщательно спланированной и стремительно осуществлённой акции – очередное «спасённое от смерти у жестоких хозяев» животное поселилось в гостинной «на карантин». Если учительница, которая подписалась под петицией, откажется от концепции живого уголка – пойду к директору. Пусть заставит училку съесть эту тварь вместе с плавниками, покрытыми налётом хеликобактерии и пусть запъёт тетрациклиновой водичкой, отстоянной по самым лучшим советам знатных рыбоводов.

Зато Соня теперь может идти консультантом в зоомагазин продавать рыбок или на заправку – отмерять саляру галлонами.
Kostya

Высказывания от Лукьяна

- Скелет, это такой человек.
-о-

- Я не хочу к Соне на ручки. Она меня носила, носила и я устал.
-о-

Показывает пальцем на марку телевизора.
- Пап, вон буковки, там написано "Телевизор - мультики нельзя".
Kostya

О насущном

- Лукьян. Расскажи папе, как ты покакал, - хвастается мама.
- О! Парень! Свершилось наконец. Ты паравозиками какал? – вступает папа, не видя радости на лице сына.
- Нет - не паравозиками!
- Вагончиками?
- Нет – не вагончиками.
- Так чем же?
- Лукьянчиками.
Kostya

Напоить парня

И снова возвращаюсь к теме гендерных отличий.
Наши родительские приёмы, отточенные на двух девочках, ломаются об Лукьянову логику, словно это компьютерные пули, попавшие в героя, который только-что заработал супержизнь и ему всё нипочём. Даже такой тривиальный вопрос, как уговорить ребёнка глотнуть воды требует специальных технологий.
Мы не из тех родителей, что заставляют выпивать два стакана жидкости в день любой ценой. Но если ребёнок словил вирус и температурит, то приходится настаивать.
С девочками всё достаточно просто – приласкал, выдал утверждение, что здововье держится на воде, надо, будь умницей, можно и компотик, можно и с мёдом, можно половину, ягоды выловлю, процежу, охлажу, подогрею, в другой чашке, молодец.

С парнем так не проходит. Не хочу и всё.
Компот? – Нет.
Сладкий? – Нет.
Надо! – Нет.
Чтобы выздоровел! – Нет.

Ладно. Роем подкоп, отвлекаем внимание, обращаем в свою секту.

Для начала переходим на другие рельсы:
- Лукьян, а ты знаешь, что у паравоза из трубы не только дым идёт, но и пар? А пар, это вода. Паравоз воду нагревает, вода превращается в пар и  толкает поршни. Поэтоуму паравоз такой сильный (дополнительная установка для кучи). Когда вода в паравозе заканчивается его заправляют новой. Целую бочку наливают.

В глазах появляется интерес. Теперь подсекаем, пока клюёт и берём пример с кинестетической метафорой.
- Вот потрогай, из увлажнителя пар выходит. Мокрый. Папа каждый день его заправляет водой до отказа, а сейчас немного осталось. Вся улетучилась.

Теперь переходим на личности.
- Пойдём к окошку. Дыхни. Видишь сколько пара прилипло? Это из тебя вода вышла, как из паравоза.
При семантической ассоциации с паравозом у ребёнка отклучается всякая сопротивляемость. Быть паравозом – глубинная пренатальная мечта каждого мальчика. Парни в животе даже пихаются по особенному. Не всякие там танцульки, а методичное толкание поршней.

Установка.
- Давайка и тебя тоже заправим. Тебе для здоровья нужна вода.
- Папа, смотри, пар, - возбуждается сын.
Часто дышит приставив ладошку ко рту.
Всё. Якорь посажен. В голове раздаётся шум ликующей публики. Маленькая, но победа.

Теперь достаточно правильно сформулировать установку, и срабатывает метафора. Мы теперь не пьём, а заливаем или заправляем.